Формирование методологии управления операционным риском российского банка в условиях цифровизации: системный подход. В. В. МИТРОХИНА (МАНУЙЛЕНКО), Л. А. САМЧЕНКО, В. М. ВАРТАНЯН

Предмет исследования. Система управления операционным риском (СУОР) в российском коммерческом банке как динамический стратегический ресурс, поддерживающий устойчивость при цифровой трансформации, эскалации киберугроз и усилении надзорных норм. Анализируется антагонизм традиционных реактивных моделей управления операционным риском и потребности в проактивной, комплексной методологии с технологической составляющей, адекватной ускоренному развитию банковского сектора. Цель исследования. Создание актуальной методологии управления операционным риском для российского банка, объединяющей передовые глобальные стандарты (Базель III, DORA, принципы операционной устойчивости) и адаптированной с учетом отечественных регуляторных реалий и рыночных вызовов. Выявление основных недостатков в текущих практиках и разработка инструментов для конверсии СУОР из контрольной функции в фактор конкурентного превосходства. Методология исследования. Поэтапный разбор эволюции понятия «операционный риск» банка и системное конструирование методологии. На первом этапе применяется историко-генеалогический подход для реконструкции изменений в определениях «операционный риск» – от второстепенной категории к разветвленному нефинансовому феномену, на втором этапе – структурное моделирование для формирования целевой структуры СУОР с выделением цели, задач, принципов и инструментария, на третьем этапе – сравнительный анализ международных и российских нормативов для подтверждения применимости предложенной методологии. Научная новизна исследования. Предложена целостная методология управления операционным риском банка, в которой объединены три определяющих вектора современности: 1) цифровая основа (искусственный интеллект, прогнозная аналитика); 2) операционная устойчивость – стратегический императив; 3) рисккультура как пронизывающий принцип. Такой подход трансформирует акценты от минимизации убытков к генерации устойчивой ценности, где результативная СУОР усиливает доверие со стороны клиентов, инвесторов и регулятора. Результаты. Деконструирован операционный риск банка с дополнением базельского определения киберрисками, ИИ-рисками, репутационными и клиентскими факторами. Разработана визуальная трехслойная модель методологии на основе взаимосвязанных принципов, усиленная инструментами устойчивости, ИИ-агентами, стресс-тестами и альянсами. Составлен план трансформации СУОР для российского банка, переводящий риск из убыточной угрозы в контролируемый фактор роста и дифференциации.

В. В. МИТРОХИНА (МАНУЙЛЕНКО), доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры «Финансы и кредит» Северо-Кавказского федерального университета,

профессор кафедры «Региональная экономика» филиала МИРЭА – Российского технологического университета в Ставрополе

Л. А. САМЧЕНКО, студентка магистратуры 1-го курса направления 38.04.08 «Финансы и кредит», профиль «Финансы устойчивого развития»

В. М. ВАРТАНЯН, ведущий специалист сектора № 7 отдела оперативной поддержки № 1 управления сервисного

обслуживания регионального центра «Ставрополь» Центра корпоративных решений ПАО «Сбербанк России»

В условиях цифровой трансформации финансового сектора и ужесточения регуляторных требований операционный риск становится одним из ключевых вызовов для обеспечения устойчивости банковской системы. Интенсивная модель развития национального банковского сектора, ориентированная на повышение конкурентоспособности и эффективности, требует адекватных механизмов идентификации, оценки и контроля операционных рисков. Интеграция российских банков в мировую финансовую систему, внедрение стандартов Базельских соглашений, а также появление новых технологических и киберугроз обусловливают необходимость разработки современной методологии управления операционным риском с учетом лучшего международного опыта и национальной специфики. Следует подчеркнуть, что положение Банка России от 08.04.2020 № 716-П «О требованиях к системе управления операционным риском в кредитной организации и банковской группе» 

ориентирует банки на разработку регламентов управления операционным риском, фиксирующих структуру системы с индикаторами контроля, формируя в итоге централизованную модель, направленную прежде всего на надзорное соответствие [3]. Практики ВТБ, Сбербанка и Газпромбанка отличают отлаженные инструменты: ВТБ применяет BIA и TSA для оценки капитала с ключевыми индикаторами и отчетностью; Сбербанк внедряет платформу «СберОРМ» для прогнозирования убытков и автоматизации мер; Газпромбанк использует трехлинейную защиту со сценарным анализом и стресс-тестами, разграничивая ответственность. Однако проявляется фрагментарность подходов, приоритет отдается отчетности, реакции на инциденты и метрики сбоев без применения целостной методологии, интегрирующей принципы, цели и угрозы (киберриски, ESG-факторы) в стратегию цифровизации. Управление риском рассредоточивается по направлениям – киберугрозы, фрод, аутсорсинг, – не объединяясь в унифицированную парадигму, адекватную современным реалиям. С учетом вышеизложенного тема исследования актуальна и своевременна.

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ

Изучение понятия операционного риска в банке с определением собственной позиции – один из неотъемлемых элементов формирования методологической базы оценки операционного риска. Операционный риск традиционно определяется как риск убытков в результате неадекватных или ошибочных внутренних процессов, действий персонала и систем либо вследствие внешних событий. В документах Базельского комитета по банковскому надзору операционный риск обособлен в отдельную категорию, требующую специализированных подходов к управлению и капитальному покрытию [1]. В современных условиях содержание операционного риска существенно расширилось.

Как отмечается в обзоре «Взгляд 2025: Тренды в управлении операционными рисками» [6], в фокусе внимания находятся такие компоненты, как:

■ киберриски и цифровая устойчивость. Киберугрозы названы 87% руководителей по рискам (CRO) ключевым вызовом на ближайшие пять лет. Инциденты, подобные глобальному сбою из-за обновления CrowdStrike в 2024 г., наносят многомиллиардный ущерб и подчеркивают критическую важность отказоустойчивости ИТ-систем;

■ мошенничество с авторизованными платежами (APP fraud) – рост потерь клиентов от 58 данного вида мошенничества вынуждает банки внедрять комплексные меры защиты, включая образовательные кампании, коллаборацию между институтами и использование технологий поведенческого анализа;

■ риски, связанные с искусственным интеллектом (ИИ) – активное внедрение генеративного ИИ и AI-агентов обусловливает как возможности для оптимизации, так и новые риски (модельные, этические, риски конфиденциальности данных и зависимости от сторонних решений);

■ регуляторные, репутационные риски – ужесточение требований к операционной устойчивости (DORA в Европейском союзе, CPS 230 в Австралии) и защите прав потребителей (Consumer Duty в Великобритании) трансформирует операционный риск в стратегический.

Несоблюдение новых стандартов ведет к значительным штрафам и ущербу для репутации [12]. При этом единого общепринятого подхода к определению операционного риска в банке не существует. В отечественной и зарубежной литературе встречается множество трактовок данного понятия.

Н. Г. Петрукович, Ю. И. Лопух раскрывают операционный риск как совокупность источников потерь: несоответствие внутренних процедур законодательству, их нарушение сотрудниками, ошибки и некомпетентность людей, отказы IT-инфраструктуры, а также внешние влияния. Авторы отмечают, что в банковской практике отсутствует единая классификация и методология оценки таких рисков, что иллюстрирует трудности формализации [11, с. 78].

А. А. Баратов, напротив, сужает трактовку до двух блоков причин, близких международным стандартам: 1) внутренние сбои процессов, систем, контроля; 2) внешние инциденты в виде кибератак или стихийных бедствий, – напрямую при этом прогнозируя итоги слабого надзора – операционные срывы, денежные издержки, репутационный вред [5, с. 4].

Коллектив авторов под руководством П. В. Егорова дает лаконичное обобщающее определение, перечисляя основные источники операционного риска: недостатки процессов, промахи сотрудников, мошенничество, технические сбои и иные непредвиденные обстоятельства [7, с. 2]. Очевидно, Н. Г. Петрукович, Ю. И. Лопух, А. А. Баратов, П. В. Егоров рассматривают операционный риск преимущественно через перечень конкретных источников и причин формирования убытков с акцентом на внутренние организационные дефекты, человеческий фактор, технологические изъяны и внешние воздействия. Такая трактовка соответствует практическому взгляду на риск как на набор опасных событий, требующих контроля со стороны банка. При этом необходимо подчеркнуть, что данный подход создает основу идентификации рисков, предусматривая дополнительную систематизацию. Операционный риск по Базелю II – риск убытков из-за ошибок в процессах, действиях персонала, системах или внешних событиях. Это базовое определение используют большинство стран, учитывая юридические риски, исключая стратегические и репутационные. Причины операционного риска классифицируют по четырем направлениям: процессы, персонал, системы и внешние факторы [1].

В письме Банка России от 24.05.2005 № 76-Т «Об организации управления операционным риском в кредитных организациях» операционный риск определен как риск убытков от нарушений и несоответствия внутренних процедур масштабу и характеру деятельности кредитной организации. Определение закрепляет основы надзора и акцентирует внимание на нарушениях сотрудников, недостатках систем и влиянии внешних факторов [2]. Отдельные исследователи, например Д. Вилсон, критикуют размытость таких трактовок, напоминая, что исторически операционный риск является некой остаточной категорией для прочих рисков, которые не относятся к рыночным и кредитным [5]. Однако практика устойчиво ориентируется на базельскую структурированную модель. Операционной риск, по нашему мнению, в современных условиях – комплексный риск возникновения у банка непредвиденных расходов, прямых финансовых убытков или косвенного ущерба вследствие реализации одной или нескольких взаимосвязанных причин в рамках четырех ключевых категорий: 1) неадекватность, ошибки и нарушения внутренних процедур и контроля, в том числе их несоответствие масштабам и реальности деятельности;2) умышленные и неумышленные действия персонала и третьих лиц в банке; 3) сбои или отказы в работе информационных и технологических систем; 4) негативное влияние внешних событий. Данное определение позволяет идентифицировать операционный риск как системный объект управления.

Эволюция взглядов на операционный риск

Таким образом, современная характеристика операционного риска эволюционирует от риска внутренних сбоев к комплексному нефинансовому риску, включающему кибербезопасность, устойчивость цепочек поставок, соответствие регуляторным нормам, клиентоцентричность и этику использования передовых технологий. Развитие концепции операционного риска прослеживает его трансформацию от периферийной, «остаточной» категории к статусу автономного системообразующего фактора в банковском деле – процесс, структурированный в четыре последовательных этапа (рис. 1).

В 1990-е – начале 2000-х гг. преобладает подход, согласно которому операционный риск трактуется широко – как совокупность угроз за пределами кредитных и рыночных. Границы термина размываются, включая черты бизнес-риска. Анализ работ Д. Вилсона, Г. В. Чернова, А. А. Кудрявцева отражает сведение его к внутренним сбоям – организационным, кадровым – без учета внешних воздействий. Решающий сдвиг происходит с формулировкой Базельского комитета (Базель II, 2004 г.) и ее имплементацией в России (письмо Банка России № 76-Т, 2005 г.), где риск конкретизируется через четыре источника: внутренние процессы, человеческий фактор, системные отказы, внешние события, – что определяет единый стандарт управления, разграничивая его со стратегическими и репутационными аспектами. В 2010-е гг. уточнения углубляют интеграцию: включение правового риска (указание Банка России от 18.11.2015 № 3850-У «О внесении изменений в Положение Банка России от 3 ноября 2009 года № 346-П “О порядке расчета размера операционного риска”») синхронизирует отечественную практику с Базелем III [4].

В современный период трактовка операционного риска выходит за регуляторные рамки, обретая стратегическую направленность, – устойчивость банка обеспечивается перед лицом кибер угроз, разрывов цепочек поставок, климатических (ESG) воздействий, внедрения ИИ. Подходы в виде платформы «СберОРМ» акцентируют предвосхищение угроз, автоматизацию процессов, культивацию всепроникающей рисккультуры на каждом уровне. Эволюция концепции в итоге изменяет траекторию от разрозненного понимания к институционализированной модели, завершаясь ее встраиванием в стратегическое управление – базу долгосрочной устойчивости банка.

Методология изучения операционного риска Методология изучения операционного риска в банковской сфере включает постановку его концептуального определения, конкретизацию целей и задач, выявление базовых принципов и закономерностей, подбор методик от статистического анализа и сценарного моделирования до стресс-тестирования, разработку оценочных процедур, техник агрегации убытков, а также создание или модификацию моделей управления операционным риском.

Начальный этап анализа неизбежно фокусируется на уточнении термина «операционный риск банка», при этом эволюция концептуальных подходов переплетается с актуальными регуляторными нормами, а трансформация представлений диктует необходи60 мость изучения исторического контекста. Такой порядок определяет методологию как целостную систему [10].

Построение методологии управления операционным риском банка

Методология формирования СУОР российского банка должна базироваться на интеграции передовых международных практик и адаптации к локальным условиям. Ее основные структурные элементы: цель, задачи, принципы и инструменты [8].

Основная цель – обеспечение операционной устойчивости банка, защита его активов, репутации и интересов клиентов в условиях постоянно меняющейся риск-среды. Для достижения цели выполняются следующие ключевые задачи:

■ создание комплексной системы идентификации и оценки риска с учетом традиционных (внутреннее мошенничество, сбои процессов) и возникающих (киберугрозы, риски ИИ, климатические) рисков;

■ внедрение эффективного контроля и инструментов мониторинга, включая системы предупреждения мошенничества на основе ИИ, стресс-тестирование операционной устойчивости, мониторинг третьих сторон;

■ обеспечение соответствия актуальным регуляторным требованиям (национальным и международным) в сфере кибербезопасности, защиты данных и прав потребителей;

■ формирование позитивной риск-культуры, в рамках которой ответственность за управление операционным риском распределена по всем линиям защиты, а руководство задает тон сверху.

Эффективное управление операционным риском – краеугольный камень стабильности и устойчивого развития современного банка. Реализация поставленных задач, включающих комплексную идентификацию рисков, внедрение передовых контрольных механизмов и обеспечение соответствия регуляторным требованиям, – необходимое условие защиты активов, репутации и интересов клиентов [9]. В условиях нарастающей сложности и динамичности риск-ландшафта особое значение приобретает формирование прочной риск-культуры. Как подчеркивается в рекомендациях Базельского комитета по банковскому надзору, «эффективная риск-культура предполагает осознание и понимание рисков на всех уровнях организации, а также готовность сотрудников действовать согласно принципам управления рисками» [1]. Такой системный подход к операционной устойчивости, основанный на принципах многоуровневой защиты и превентивного управления рисками, позволит банку минимизировать потенциальные убытки, укрепить доверие со стороны регуляторов, инвесторов и клиентов. В итоге инвестиции в операционную устойчивость – это вложение в долгосрочное процветание и конкурентоспособность банка на современном финансовом рынке [14].

Принципы построения методологии управления операционным риском банка целесообразно объединить в группы.

1. Стратегические и адаптивные принципы:

■ интеграция со стратегией банка – учет рисков на этапе внедрения новых продуктов и цифровых преобразований;

■ ориентация на клиента – защита клиентов, борьба с мошенничеством, повышение прозрачности и обеспечение соблюдения этики;

■ адаптивность и гибкость – быстрая реакция на изменения законодательной базы и новые угрозы. 2. Процессные и технологические принципы:

■ проактивность и предиктивность – использование ИИ и анализа данных для раннего обнаружения рисков;

■ цифровое ядро – надежная цифровая инфраструктура, обеспечивающая обработку данных и принятие быстрых решений;

■ сквозная координация – тесное взаимодействие подразделений для комплексного подхода к управлению рисками и быстрого реагирования на инциденты.

Управление рисками в банке основывается на трех ключевых принципах:

1) пример лидера – руководство активно показывает соблюдение правил и поддерживает культуру управления рисками;

2) обучение и развитие – сотрудники постоянно повышают квалификацию в сфере цифровых технологий и управления рисками;

3) прозрачность и отчетность – обеспечивается доступ ко всей необходимой информации о рисках, что укрепляет доверие и облегчает принятие взвешенных решений. Интеграция этих принципов формирует надежную систему управления операционным риском, повышает стабильность банка и стоимость для акционеров. Современная методология управления операционным риском российского банка представлена на рис. 2. Необходимо подчеркнуть, что методология основана на двух стержневых условиях. Первое – полное соответствие требованиям надзора, сочетающее международные базельские нормы с положениями Банка России. Второе – глубокая связь с системой управления всеми рисками банка, контролем и аудитом. В итоге формируется реальный план, трансформирующий процесс управления рисками из статьи расходов в ресурс доверия со стороны клиентов, инвесторов и регуляторов [16]. 

Ключевые инструменты реализации методологии управления операционным риском

Для эффективной реализации предложенной методологии управления операционным риском банка используют следующие инструменты. Усиление операционной устойчивости и повышение эффективности управления рисками обеспечивается внедрением ряда инструментов и практик:

1) стандарты и планы оперативного восстановления;

2) технологии ИИ и предиктивного анализа;

3) регулярное тестирование ИТ-инфраструктуры. Проведение стресстестов, симуляция сбоев и киберугроз позволят оценить готовность банка к экстремальным нагрузкам и событиям, снижая риски серьезных убытков;

4) партнерские связи и сотрудничество. Комплексное применение этих мер обеспечит финансовую организацию надежной защитой и улучшит общий уровень безопасности, устойчивости к внешним угрозам. Выгоды: ■ расширенный доступ к актуальной информации о текущих угрозах и мерах борьбы с ними;

■ повышение способности оперативного реагирования на вновь появляющиеся схемы мошенничества и кибератаки;

■ снижение издержек за счет объединения усилий и обмена ресурсами.

Представленные инструменты реализации методологии операционной устойчивости формируют комплексный подход к обеспечению стабильности и надежности финансовых операций в условиях нарастающей сложности и непредсказуемости современного мира. Внедрение стандартов (DORA и CPS 230) закладывает основу для проактивного управления рисками и минимизации последствий потенциальных сбоев [13, 15]. Применение инновационных технологий, включая агентов ИИ и методы предиктивной аналитики, существенно ускоряет выявление отклонений и реакцию на возникающие ситуации, уменьшая риск значительных материальных потерь и нанесения вреда имиджу банка. Постоянное проведение стресс-тестов – ключевой инструмент для идентификации уязвимых участков информационной инфраструктуры и принятия превентивных мер по повышению их надежности. Развитие партнерства и обмен данными с другими участниками финансового рынка создает мощную систему коллективной защиты от мошенничества и киберугроз. 62 В совокупности эти инструменты повышают устойчивость отдельных банков, способствуют укреплению стабильности финансовой системы в целом, обеспечивая доверие клиентов, инвесторов. Инвестиции в операционную устойчивость – это инвестиции в будущее финансового сектора.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Методология управления операционным риском в российском банке меняется от реагирования на сбои к предупреждению рисков, делая упор на устойчивость процессов. В методологию входят четыре этапа: 1) идентификация, 2) контроль, 3) стресс-тестирование, 4) интеграция в стратегию банка. Операционные риски становятся стратегическими угрозами, требующими комплексной системы рискменеджмента. Трехуровневая архитектура объединяет стратегию, процессы и корпоративную культуру, обеспечивая проактивный подход с поддержкой единой цифровой платформы и общей ответственностью сотрудников. Инструменты включают стандарты, мониторинг, тесты и участие в отраслевых союзах, формируя конкурентные преимущества и доверие клиентов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Формирование современной методологии управления операционным риском – императив для российских банков, стремящихся к устойчивому развитию в интенсивной модели. Эта методология должна быть динамичной, технологически продвинутой и глубоко интегрированной в бизнес-стратегию. Ее ядро – минимизация потерь, создание конкурентного преимущества через укрепление доверия клиентов, обеспечение бесперебойности услуг и опережающее соответствие регуляторным ожиданиям. Будущее эффективного управления операционным риском находится в синергии сильной риск-культуры, данных стратегического актива и гибких технологий, способных трансформировать риски в область управляемых возможностей. Из логики проведенного теоретико-методологического исследования очевидно, что дальнейшая работа будет направлена на практическое применение стандартных и альтернативных методов, способов управления операционным риском в российском банке. Это позволит перейти от обобщенных моделей и нормативных требований к изучению реальных управленческих механизмов, оценить их эффективность, выявить проблемные зоны и проанализировать адаптацию теоретических принципов к условиям функционирования конкретного финансового института.

Список литературы 

1. Базельский комитет по банковскому надзору. Международная конвергенция измерения капитала и стандартов капитала: новые подходы (Базель II, III). Базель : Базельский комитет по банковскому надзору, 2004 –2019.

2. Письмо от 24.05.2005 № 76-Т «Об организации управления операционным риском в кредитных организациях» (вместе с «Рекомендациями по организации управления операционным риском в кредитных организациях») [Электронный ресурс] // Вестник Банка России. 2005. № 28. – URL: https://base.garant.ru/585508/ (дата обращения: 08.01.2026).

3. Положение от 08.04.2020 № 716-П «О требованиях к системе управления операционным риском в кредитной организации и банковской группе» [Электронный ресурс] / Банк России. – URL: https://cbr.ru/queries/unidbquery/file/90134/1063 (дата обращения: 08.01.2026).

4. Указание от 18.11.2015 № 3850-У «О внесении изменений в Положение Банка России от 3 ноября 2009 года № 346-П "О порядке расчета размера операционного риска"» [Электронный ресурс] / Контур. Норматив. – URL: https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=1&documentId=264386& ysclid=mr3k1jcng0321737811 (дата обращения: 08.01.2026).

5. Баратов А. А. Роль системно значимых банков в развитии экономики Республики Таджикистан [Электронный ресурс] // Вестник Таджикского национального университета. Серия социальноэкономических и общественных наук. 2023. № 8. С. 33–39. – URL: https://e.lanbook.com/journal/ issue/349745 (дата обращения: 06.01.2026).

6. Рамазян Н. Взгляд 2025: Тренды в управлении операционными рисками [Электронный ресурс] / ООО «B1 – Консалт», 2025. – URL: https://oprisk.ru/wp-content/uploads/2025/04/7-Тренды-вуправлении-операционными-рисками.pdf (дата обращения: 07.01.2026).

7. Егоров П. В., Карпова Е. И. и др. Управление банковскими рисками в коммерческих банках [Электронный ресурс] // Вестник Донецкого национального университета. Серия В : Экономика и право. 2023. № 3. С. 53–63. – URL: https://e.lanbook.com/journal/issue/355568 (дата обращения: 07.01.2026).

8. Мануйленко В. В. Модели оценки экономического капитала коммерческого банка : монография. М. : Финансы и статистика, 2021. 264 с. [Электронный ресурс] / КОНТЕКСТУМ. – URL: https:// rucont.ru/efd/750741 (дата обращения: 10.01.2026) [доступно зарегистрированным пользователям].

9. Мануйленко В. В. и др. Формирование инструментария регулирования и оценки цифровых активов в российской банковской системе: проблемы и перспективы : монография. М. : Финансы и статистика, 2024. 166 с. [Электронный ресурс] / ЗНАНИУМ. – URL: https://znanium.ru/catalog/ product/2192963 (дата обращения: 10.01.2026) [платный доступ].

10. Мануйленко В. В. Развитие моделей оценки капитала под операционный риск: проблемы и перспективы [Электронный ресурс] // Финансы и кредит. 2011. № 11. С. 15–24. – URL: https:// cyberleninka.ru/article/n/razvitie-modeley-otsenki-kapitala-pod-operatsionnyy-risk-problemy-iperspektivy/viewer (дата обращения: 10.01.2026).

11. Петрукович Н. Г., Лопух Ю. И. Управление рисками в банках : учебно-методическое пособие. Пинск : ПолесГУ, 2023. 92 с. [Электронный ресурс] / Электронно-библиотечная система Лань. – URL: https://e.lanbook.com/book/484457 (дата обращения: 09.01.2026) [для зарегистрированных пользователей].

12. Artificial intelligence in UK financial services [Электронный ресурс] / Bank of England, 2024. – URL: https://www.bankofengland.co.uk/report/2024/artificial-intelligence-in-uk-financial-services-2024 (дата обращения: 09.01.2026).

13. Guide to internal models – Risk-type-specific chapters [Электронный ресурс] / European Central Bank, 2025. – URL: https://www.bankingsupervision.europa.eu/ecb/pub/pdf/ssm.supervisory_guide202507. en.pdf (дата обращения: 09.01.2026).

14. Our strategic vision for operational and non-financial risk [Электронный ресурс] / ORX Association, 2025. – URL: https://orx.org/resource/strategic-vision-operational-non-financial-risk (дата обращения: 09.01.2026).

15. Posnaya E. A. et al. The economic capital model in bank’s capital assessment / in Contemporary Issues in Business and Financial Management in Eastern Europe / ed. by Simon Grima; Eleftherios Thalassinos // Contemporary Studies in Economic and Financial Analysis. Vol. 100. 2018. P. 111–119.

16. Posnaya E. A. et al. Theory and practice of capital estimation methods: An application in bank management // European Research Studies Journal. 2018. Vol. 21, № 2. P. 497–505.