В статье рассматриваются ключевые направления трансформации национальной платежной системы (НПС) России в условиях цифровизации экономики и геополитических вызовов. Цель работы – выявление противоречий и дисбалансов в развитии НПС России, возникающих при смене технологических укладов (от карт к цифровому рублю), и обоснование прогнозной модели взаимодействия новых платежных инструментов. Исследование базируется на методах синтеза, сравнительного и логического анализа статистических данных Банка России и научных публикаций. В результате исследования выявлена динамика роста безналичных расчетов, доля которых по итогам 2025 г. приблизилась к 90%. Особое внимание уделяется развитию Системы быстрых платежей (СБП), где зафиксирован значительный рост числа трансакций и подключенных юридических лиц, а также внедрению биоэквайринга на базе единой биометрической системы (ЕБС). Сделан вывод, что успех СБП парадоксальным образом снижает доходность традиционных банковских операций. Рассмотрены преимущества и риски новых технологий, включая вопросы кибербезопасности. Особый раздел посвящен стратегическому проекту Банка России – цифровому рублю, этапам его внедрения и перспективам формирования единой цифровой платежной инфраструктуры. В отличие от существующих подходов периодизация развития НПС в данной статье осуществляется не по календарному принципу, а на основе смены доминирующего источника ценности для потребителя: 1) безопасность и доступность (фаза импортозамещения карт «Мир»); 2) скорость и нулевая комиссия (фаза экспансии СБП); 3) программируемость денег и умные контракты (фаза цифрового рубля). Автор делает вывод о высокой устойчивости и адаптивности НПС России, подчеркивая необходимость дальнейшего развития инновационных решений и усиления мер безопасности для обеспечения финансового суверенитета страны. Статья предназначена для исследователей в области финансов, специалистов банковского сектора и всех интересующихся развитием платежных технологий.

 К. Ю. БАГРАТУНИ, кафедра общественных финансов финансового факультета Финансового университета при Правительстве РФ,

кафедра государственных и муниципальных финансов Российского экономического университета им. Г. В. Плеханова

Национальная платежная система (НПС) в контексте цифровой трансформации играет ключевую роль в развитии инновационных финансовых технологий и поддержании стабильности финансового сектора страны. Ее надежность и адаптивность к изменяющимся технологическим стандартам на фоне стремительного роста онлайн-операций в цифровой среде обретают первостепенное значение [3]. Финансовый регулятор принимает меры по трансформации платежных инструментов с учетом потребностей пользователей и новейших разработок сектора. Благодаря этому доля безналичных расчетов в розничной торговле в последние годы постоянно растет [5]. Российская платежная индустрия переживает период радикальных преобразований. Стремительное развитие инновационных технологий кардинально меняет платежный ландшафт, что обусловливает необходимость пересмотра текущих платежных стратегий и ключевых операционных моделей в целях выбора наиболее эффективных цифровых решений [2].

Материалы и методы исследования

Теоретическая основа базируется на положениях, обоснованных отечественными учеными, посвященных выявлению основных тенденций, закономерностей в развитии национальной платежной системы. Методологическая основа исследования – общенаучные методы познания, такие как синтез, сравнительно-аналитический и логический анализ.

Результаты исследования и их обсуждение

1. Трансформация розничных платежей: карты «Мир» и СБП

Для наглядной иллюстрации изменений в структуре розничных платежей целесообразно обратиться к статистическим данным, отражающим соотношение наличных и безналичных расчетов в динамике за последние годы. Анализ этого соотношения позволяет выявить переломные моменты и оценить скорость проникновения цифровых платежных инструментов в повседневный оборот. Начиная с 2017 г. наблюдается устойчивый тренд роста безналичных расчетов с их превалированием над наличными. По прогнозам Банка России, по итогам 2025 г. доля безналичных платежей достигнет 90% [1]. В целом на современном этапе розничный сегмент платежной индустрии России активно развивается на основе стремительного внедрения достижений отрасли финансовых технологий. Согласно аналитическому докладу ЦБ РФ, банковские карты остаются наиболее распространенным способом безналичной оплаты – к началу 2025 г. их было эмитировано около 516 млн [5]. На основе платежной системы «Мир» осуществляется развитие дополнительных сервисов социальной направленности. С 2024 г. появилась возможность получения прямых страховых выплат от АСВ по номеру карты «Мир». Однако наблюдается растущий интерес к альтернативным методам платежей. В 2024 г. россияне провели оплату покупок с использованием биометрических данных на общую сумму около 22 млрд руб., а посредством QR-кодов – на 4 100 млрд руб. К концу 2024 г. 70% россиян осуществляли денежные переводы через СБП, а 50% использовали ее для оплаты товаров и услуг. Существенным фактором, обусловившим рост денежных переводов через СБП, следует считать отмену комиссий за переводы между собственными счетами граждан в разных банках (в 2024 г. лимит одной такой трансакции был увеличен с 1 млн до 30 млн руб.). Рост востребованности СБП свидетельствует не просто о популярности сервиса, а о фундаментальном сдвиге в платежном поведении россиян: СБП перестала быть нишевым инструментом для переводов между своими и превратилась в универсальный канал как для социальных трансакций, так и для коммерческих расчетов. Этот тренд создает предпосылки для постепенного замещения карточного эквайринга, особенно в сегменте микроплатежей. Анализ операционных показателей СБП фиксирует наличие дивергенции между количественными и качественными характеристиками трансакций. При устойчивом росте валового количества операций наблюдается тенденция к снижению среднего чека, что сигнализирует о фундаментальной трансформации структуры потребительского спроса на платежные услуги. За последние годы наблюдается увеличение числа предприятий, которые подключены к СБП. По состоянию на конец 2024 г. к СБП было подключено 224 банка и 2,2 млн юридических лиц, из которых 81,8% относятся к малому и среднему бизнесу. По состоянию на 01.10.2025 число подключенных к СБП компаний выросло до 2,7 млн, из которых 2,1 млн – представители малого и среднего бизнеса. Однако за этими успехами, традиционно трактуемыми как безусловное благо для потребителей и доказательство эффективности политики Банка России, скрывается фундаментальное противоречие, которое редко попадает в фокус исследовательского внимания. Речь идет о влиянии экспансии СБП на доходность традиционных банковских операций.

Гипотеза

Рост объемов операций в СБП, сопровождающийся снижением трансакционных издержек для потребителей и бизнеса, приводит к эффекту «каннибализации» комиссионных доходов кредитных организаций от эквайринга. Низкомаржинальная модель СБП, будучи социально ориентированной и стимулирующей безналичный оборот, одновременно подрывает традиционные источники доходов банков, вынуждая их к трансформации бизнесмоделей, что создает системные риски для стабильности банковского сектора. Для верификации выдвинутой гипотезы необходимо сопоставить две группы данных. Первая 12 группа – динамика количества и объема трансакций в СБП, демонстрирующая устойчивый рост при одновременном снижении среднего чека. Вторая группа – динамика комиссионных доходов банков от эквайринга, которая, согласно экспертным оценкам, демонстрирует замедление темпов роста, а в сегменте интернет-эквайринга фиксируется фактическое достижение паритета между карточными платежами и СБП. Особого внимания заслуживает тот факт, что уже на этапе внедрения сервиса оплаты по QR-кодам в 2019 г. участники рынка прогнозировали негативные последствия для банковской доходности. Представители крупнейших кредитных организаций открыто заявляли, что развитие С2В-переводов ударит по банковскому бизнесу, поскольку комиссии за эквайринг составляют существенную часть их доходов, а малые банки могут оказаться неспособными адаптироваться к новым условиям. Регулятор, напротив, декларировал, что СБП позволит банкам получить дополнительный доход за счет роста объемов операций. Практика показала, что опасения банков имели под собой основания. Сам по себе эквайринг, рассматриваемый автономно, становится убыточным из-за высоких затрат на оборудование и сервис, и лишь комплексное обслуживание клиента (РКО, кредитование, остатки на счетах) позволяет удерживать положительную бизнес-модель. Проведенный анализ позволяет выявить эффект, который можно определить как «технологическую ловушку» национальной платежной системы. Суть данного эффекта заключается в следующем: инструменты, разрабатываемые и внедряемые регулятором для повышения доступности финансовых услуг, стимулирования конкуренции и ускорения денежного оборота (в первую очередь СБП), одновременно нивелируют традиционные бизнес-модели кредитных организаций, основанные на комиссионных доходах от эквайринга и использовании «плавающих» остатков на счетах. Успех СБП, таким образом, создает для банковской системы двойственный эффект. С одной стороны, банки вынуждены участвовать в развитии системы, поскольку неподключение к ней грозит потерей клиентской базы (опросы показывают, что при отсутствии эквайринга около 70% розничных клиентов не рассматривают банк в качестве основного). С другой стороны, такое участие ведет к эрозии комиссионной маржи и требует поиска новых источников дохода, что выталкивает банки в небанковские сервисы и экосистемные модели, где платеж выступает лишь точкой входа для кросс-продаж финансовых и нефинансовых продуктов. Выявленное противоречие ставит перед регулятором и участниками рынка задачу пересмотра подходов к монетизации платежных сервисов и поиска баланса между общедоступностью инфраструктуры и экономической устойчивостью ее операторов. 

2. Биометрические технологии и биоэквайринг

Параллельно с развитием СБП и карты «Мир» важным направлением модернизации НПС становится внедрение биометрических технологий, которые открывают принципиально новые возможности для идентификации и аутентификации пользователей. Будущее мировой платежной индустрии неразрывно связано с развитием биометрических технологий. Идентификация по отпечатку пальца или распознаванию лица уже широко используется для подтверждения платежей, и эта тенденция будет усиливаться. Несмотря на декларируемую безопасность, массовое внедрение биометрии порождает новые уязвимости, связанные с хранением чувствительных данных в ЕБС, что требует сопоставления удобства и рисков. В данной связи особого внимания заслуживает концепция биоэквайринга. Биоэквайринг – это технология бесконтактной оплаты, использующая уникальные биометрические данные пользователя (отпечатки пальцев, радужка глаза, голос и др.) для аутентификации и авторизации платежей. Основа для внедрения данной технологии – единая биометрическая система, в которой зарегистрировано более 3 млн граждан, а количество покупок по биометрии превысило 67 млн [2]. Доминирующее положение на рынке занимает Сбер, чья сеть биоэквайринга насчитывает более 1 млн терминалов (данные на начало 2025 г.) [2]. Успешное функционирование этой инфраструктуры создает предпосылки для реализации инициативы НСПК по запуску единой кросс-терминальной сети биоэквайринга в масштабах всей страны. По мнению исследователя С. Ю. Перцевой, подобные инновации сопряжены с серьезными вызовами, среди которых она выделяет высокую стоимость оборудования, ошибки распознавания, социальное сопротивление и риски кибератак. Для систематизации преимуществ и недостатков ею был проведен SWOT-анализ, который показывает, что, несмотря на угрозы (кибербезопасность, конкуренция с QR-кодами), технология обладает значительным потенциалом благодаря государственной поддержке и росту спроса на бесконтактные сервисы [2]. Активное внедрение биоэквайринга регулируется Федеральным законом от 29.12.2022 № 572-ФЗ «Об осуществлении идентификации и (или) аутентификации физических лиц с использованием биометрических персональных данных», согласно которому реализуется добровольный порядок регистрации в системе. Механизм биоэквайринга предполагает предварительное прохождение процедуры регистрации клиента, в ходе которой пользователь привязывает биометрические данные (фотоизображение и запись голоса) к банковскому счету через приложение «Госуслуги Биометрия» либо в отделении банка (более 12 тысяч отделений). Все биометрические данные собираются и хранятся в ЕБС. Внедрение биометрических технологий в СБП несет с собой не только многочисленные возможности, но и серьезные препятствия, так как традиционная социальная инженерия, направленная на кражу CVV-кодов и паролей из СМС, постепенно дополняется угрозами нового поколения. В контексте биометрических платежей основным вектором атак становятся не столько попытки обмануть конкретного человека, сколько цель скомпрометировать сами биометрические шаблоны в единой биометрической системе. В отличие от пароля, скомпрометированный отпечаток пальца или слепок лица невозможно сменить, что создает принципиально иные риски для долгосрочной безопасности средств граждан. Что касается Системы быстрых платежей, ее уязвимость сместилась в плоскость ускорения социальной инженерии. Если раньше мошенникам требовалось время на убеждение жертвы пройти к банкомату, то мгновенность СБП позволяет принудить жертву перевести средства за секунды, не оставляя времени на период охлаждения. Таким образом, технологическое ускорение трансакций требует асимметричного ускорения систем фрод-мониторинга, что на данный момент является узким местом в обеспечении безопасности. По данным ЦБ РФ, только за последние четыре года зафиксировано увеличение на 80,92% суммарного объема похищенных у населения Российской Федерации средств: с 15,2 млрд руб. в 2020 г. до 27,5 млрд руб. по итогам 2024 г. [5]. Основные объемы денежных средств неправомерно изымаются посредством систем дистанционного банковского обслуживания, СБП и с использованием платежных карт.

3. Стратегический вектор – цифровой рубль

Развитие национальной платежной системы Российской Федерации на современном этапе осуществляется в условиях ужесточения конкурентного противостояния и, как следствие, ухудшения геополитической ситуации. Глобальные технологические изменения предопределяют поиск инструментов обеспечения национальной безопасности, в том числе и в сфере технического обеспечения функционирования платежной системы. По мнению экспертного сообщества, к особенностям развития российского платежного рынка в России можно отнести: ■ постепенное внедрение новых технологий, прежде всего цифровых, и расширение предложения платежных сервисов для улучшения качества и эффективности платежных операций; ■ рост доверия к национальным платежным картам и системе быстрых платежей среди потребителей платежных услуг; ■ развитие национальной платежной инфраструктуры, включая платежную систему «Мир», систему передачи финансовых сообщений, Систему быстрых платежей; ■ обеспечение надежности и безопасности платежных операций за счет обработки их внутри страны. Помимо увеличения доступности платежных услуг и развития цифровых платежных сервисов для клиентов на внутреннем платежном рынке России необходимо расширять возможности осуществления трансграничных операций, интегрируя российскую платежную систему в мировое сообщество. В результате Банк России должен обеспечить и сохранить условия для устойчивого функционирования национальной платежной системы, способной стать конкурентом зарубежным аналогам. Также действия регулятора нацелены на дальнейшее расширение инновационных предложений пользователям и предоставление им высокотехнологичных платежных сервисов [3]. Закономерным итогом описанных тенденций – стремления к технологическому суверенитету, внедрения инноваций и усиления роли государства в финансовом секторе – становится переход к принципиально новому этапу эволюции платежной системы. Если до недавнего времени основное внимание уделялось совершенствованию безналичных расчетов через карты «Мир» и Систему быстрых платежей, то сегодня на первый план выходит создание принципиально новой формы национальных денег. Речь идет о запуске третьей формы валюты (наряду с наличной и безналичной) – цифрового рубля, который призван объединить преимущества обоих существующих форматов. Внедрение цифрового рубля знаменует собой не просто очередное технологическое обновление, а глубокую структурную перестройку всего ландшафта финансового рынка. Примером служит запуск Банком России в 2023 г. пилотного проекта «Цифровой рубль» [8]. Анализ этапов внедрения цифрового рубля позволяет выделить три фазы трансформации национальной платежной системы: 1) импортозамещающая (2015–2020 гг.) – создание карт «Мир»; 2) конкурентная (2020–2023 гг.) – развитие СБП как альтернативы картам; 3) инновационная (2023 – н. в.) – внедрение цифрового рубля и биоэквайринга. Каждая фаза характеризуется не только технологическими изменениями, но и перераспределением ролей между государством, банками и финтехкомпаниями. Первоначально проект предполагал, что новый вид валюты войдет в полный оборот с июля 2025 г., однако позднее его масштабирование перенесено на осень 2026 г. После введения в обращение цифрового рубля в России будет сформирована целостная автономная финансовая инфраструктура с полным набором элементов платежной системы: НПС, СБП, инструментом обмена финансовой информацией и национальной валютой в цифровом формате.

Несмотря на стратегические преимущества цифрового рубля его внедрение сопряжено с рядом системных рисков, которые требуют упреждающего регулирования. 1. Риск дезинтермедиации (оттока ликвидности). Массовый переход населения и бизнеса на 14 цифровой рубль может привести к оттоку средств с банковских депозитов на платформу Банка России. Это сократит ресурсную базу коммерческих банков для кредитования реального сектора экономики, что потребует от регулятора введения лимитов на конвертацию безналичных рублей в цифровые или установления отрицательной доходности для крупных остатков в кошельках юридических лиц. 2. Риски платформенной концентрации. Создание единой платформы цифрового рубля формирует критическую точку отказа (single point of failure). Кибератака на инфраструктуру Банка России или сбои в работе платформы способны парализовать значительную часть платежного оборота страны, что требует беспрецедентных мер по резервированию мощностей и обеспечению киберустойчивости. 3. Риск конфиденциальности и контроля. Изначально заявленная модель смарт-контрактов и «программируемых денег» несет в себе потенциал избыточного контроля за целевым расходованием средств граждан. Вопрос о степени анонимности (или псевдоанонимности) трансакций и доступе государства к данным цифровых кошельков остается ключевым барьером для доверия со стороны населения и требует законодательного закрепления гарантий неприкосновенности частной жизни. Ожидается, что цифровой рубль станет привычным средством расчетов наряду с безналичными деньгами в среднесрочной перспективе. Это ключевая инициатива, способная преобразовать российскую экономику, повысив ее сопротивляемость к внешним воздействиям, успешная реализация которой требует сотрудничества Банка России с Правительством, бизнесом и населением [9].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный анализ трансформации национальной платежной системы России позволяет сделать ряд выводов теоретического и прикладного характера.

Во-первых, исследование подтвердило, что развитие НПС носит не эволюционный, а этапный характер. Ретроспективный анализ позволил выделить три ключевые фазы трансформации: импортозамещающую (2015–2020 гг.), связанную с созданием карт «Мир» и обеспечением технологического суверенитета; конкурентную (2020–2023 гг.), ознаменованную бурным ростом СБП как альтернативы традиционному карточному эквайрингу; и инновационную (2023 г. – настоящее время), драйверами которой выступают внедрение цифрового рубля и масштабирование биометрических платежных сервисов. Каждая из этих фаз характеризуется не только сменой технологических приоритетов, но и перераспределением ролей между государством (как регулятором и инфраструктурным инвестором), кредитными организациями и финтехкомпаниями. 

Во-вторых, количественный анализ операционных показателей выявил структурные противоречия, сопровождающие успешное внедрение инноваций. На примере СБП зафиксировано, что при взрывном росте количества трансакций наблюдается устойчивое снижение среднего чека, что ведет к эрозии традиционной комиссионной модели банковского бизнеса. Данное обстоятельство ставит перед участниками рынка задачу пересмотра подходов к монетизации платежных сервисов – переходу от модели «плата за трансакцию» к экосистемным моделям, где платеж выступает точкой входа для кросс-продаж финансовых и нефинансовых продуктов.

В-третьих, в работе акцентировано внимание на двойственной природе технологического прогресса в платежной сфере. Развитие биоэквайринга и внедрение цифрового рубля, с одной стороны, повышают скорость и удобство расчетов, с другой – порождают новые векторы уязвимости. Рост числа киберхищений (более чем на 80% за четыре года) на фоне форсированной цифровизации подтверждает, что безопасность остается узким местом инновационного развития. Это требует от регулятора и банков не просто внедрения многофакторной аутентификации, но и формирования новой культуры кибергигиены среди населения.

В целом российская национальная платежная система, несмотря на сложную геополитическую обстановку и внешнее санкционное давление, демонстрирует высокую степень устойчивости и адаптивности. Благодаря последовательной политике Банка России, направленной на создание автономной финансовой инфраструктуры (НСПК, карты «Мир», СБП, платформа цифрового рубля), государство обеспечило себе суверенитет в критически важной сфере расчетов. Список литературы 1. Практическая значимость проведенного исследования заключается в возможности применения предложенной периодизации этапов развития национальной платежной системы (импортозамещающего, конкурентного, инновационного) при актуализации «Стратегии развития национальной платежной системы на 2026–2028 гг.». Выделенные критерии смены технологических приоритетов могут служить аналитической основой для определения контрольных точек эффективности реализуемых Банком России мероприятий, а эффект снижения доходности банков от внедрения СБП должен учитываться кредитными организациями при планировании тарифной политики и инвестиций в ИТ-инфраструктуру. Проведенный анализ рисков позволил не только констатировать рост киберугроз, но и выявить их качественную трансформацию: смещение вектора атак с конечного пользователя на инфраструктуру хранения биометрических данных и платформу цифрового рубля, а также угрозу дезинтермедиации для банковского сектора. В данном исследовании выявлено, что дальнейшее развитие НПС будет определяться не столько появлением принципиально новых технологий, сколько способностью регулятора и рыночных игроков разрешить накопившиеся противоречия: между ростом объемов и падением доходности, между удобством и безопасностью, между скоростью инноваций и зрелостью регуляторной среды. Стратегической задачей на среднесрочную перспективу становится формирование бесшовной цифровой платежной инфраструктуры, в которой карты «Мир», СБП, биометрия и цифровой рубль будут существовать не как конкурирующие, а как взаимодополняющие инструменты, обеспечивающие как финансовую доступность, так и экономическую безопасность страны.

Список литерратурв

1. Гусенко М. Набиуллина: доля безналичных платежей в России достигла 87,5% // [Электронный ресурс] // Российская газета. 09.10.2025. – URL: https://rg.ru/2025/10/09/nabiullina-dolia-beznalichnyh-platezhej-v-rossiidostigla-875.html?ysclid=mibnc0pnfg252085705.

2. Перцева С. Ю. Высокотехнологичная платежная индустрия России // Вестник Алтайской академии экономики и права. 2025. № 6. С. 150–155.

3. Чалова А. Ю., Бежан А. М. Современное состояние платежной системы России и ее развитие под влиянием цифровизации // Банковское дело. 2024. № 8. С. 22–30. Т

4. Тухугов Я. Ш., Баташев Р. В. Эффективная национальная платежная система в условиях развития цифровой экономики // Экономика и бизнес: теория и практика. 2024. № 12-3(118). С. 114–117. Развитие национальной платежной системы. Итоги работы Банка России 2024: коротко о главном [Электронный ресурс] / Банк России. – URL: https://cbr.ru/about_br/publ/results_work/2024/ razvitie-sistemy-platezhey-i-raschetov/.

5. ЦБ ожидает по итогам 2025 года долю безналичных платежей на уровне до 90% [Электронный ресурс] // ТАСС. – URL: https://tass.ru/ekonomika/24430295. СБП: основные показатели за III кв. 2025 г. [Электронный ресурс] / Банк России. – URL: https://cbr.ru/ analytics/nps/sbp/3_2025/.

6. Цифровой рубль. Развитие финансовых технологий [Электронный ресурс] / Банк России. – URL: https:// cbr.ru/fintech/dr/. Цифровой рубль: текущий статус проекта [Электронный ресурс] / Банк России. – URL: https://cbr.ru/ Content/Document/File/177415/digital_ruble_30062025.pdf.