Штрихи к портрету года. А. В. ЕГОРОВ, финансовый аналитик, Банк России

На первый взгляд, в 2025 г. в банковском секторе происходило мало нового – сохранялись тенденции последних лет, ставки и объемы операций предсказуемо реагировали на изменение конъюнктуры. Однако наиболее значимые для дальнейшего развития российских банков изменения были связаны не столько с появлением новых тенденций, сколько с наметившимся исчерпанием старых. Во многом именно истощение потенциала привычных тенденций будет определять перспективы российских банков в наступившем году. В статье предметом исследования стали структурные сдвиги в функционировании банковской системы, ее клиентской базы и продуктовых линеек. В целях анализа этих сдвигов использовалось комбинирование методов исследования макроэкономических, макрофинансовых и отраслевых данных. Наметившиеся в 2025 г. изменения создают предпосылки для роста конкуренции во всех сегментах рынка банковских услуг, что дает основания для вывода о необходимости дальнейшего развития продуктовых линеек российских банков, в том числе повышения их гибкости и персонализации.

Рассуждать о развитии российских банков в 2025 г. сложно. Нет, не потому, что произошло что-то новое, качественно изменившее работу банков, – ровно наоборот. Все ключевые тенденции, определявшие структурное развитие российского банковского сектора в минувшем году (цифровизация банкинга, развитие банковских экосистем и впечатляющий взлет IT-банков, санкции и прочая геополитика, рост сбережений «нового среднего класса», резонансное, но пока скромное в масштабах российского рынка внедрение ЦФА), сложились в 2023–2024 гг. и неоднократно описаны, в том числе и на страницах журнала «Банковское дело» [1, 2, 3]. В результате любой анализ этих тенденций рискует превратиться в пересказ уже написанного и известного читателю.

Предсказуемая конъюнктура

Если структурное развитие банковского сектора шло по колее, сформировавшейся в последние несколько лет, то конъюнктура кредитного и депозитного рынков в 2025 г. изменилась довольно существенно. Основным фактором, определявшим эти изменения, было начало цикла смягчения денежно-кредитной политики Банка России. В 2024 г. рост ключевой ставки не привел к ощутимому замедлению корпоративного кредитования и годовой прирост портфеля кредитов компаниям составил 19%, оставаясь вблизи многолетних максимумов. Такая реакция объемов корпоративного кредитования на ужесточение денежно-кредитной политики была связана не только с лагами денежно-кредитной трансмиссии, но и с рядом более специфичных обстоятельств – масштабными программами льготного кредитования, возросшими объемами госзаказа, позволяющими компаниям (и их кредиторам) быть уверенными в погашении рыночных кредитов, ожиданиями повторения сценария 2015 и 2022 гг. (быстрое снижение ключевой ставки после ее резкого повышения), поддерживавшими рост кредитования по плавающей ставке. При этом на фоне конкуренции за работников и роста реальных зарплат значительная часть денег, поступающих в экономику через банковское кредитование, постепенно перетекала в руки населения. Это способствовало росту депозитов населения, ставки по которым обеспечивали привлекательность сбережений.

За 2024 г. депозиты населения выросли на 27% (рис. 2), больше, чем за любой год из десяти предшествующих. Однако уже в последние месяцы 2024 г. наметились признаки изменения ситуации, в полной мере реализовавшегося в 2025 г. Факторы, поддерживавшие рост кредитования годом ранее, в значительной мере исчерпали свой потенциал, и за первое полугодие 2025 г. требования банков к экономике выросли менее чем на 3% (втрое меньше, чем за тот же период 2024 г.).

Охлаждение кредитования в сочетании с замедлением инфляции позволило Банку России приступить к снижению ключевой ставки, за ней последовали ставки по кредитам и депозитам (рис. 1). Снижение кредитных ставок немного оживило рынок, но кредитная активность оставалась слабой. Годовой прирост корпоративного кредитного портфеля к началу ноября 2025 г. снизился до 10%, для розничных кредитов показатель находился в зоне околонулевых значений. Охлаждение кредитования закономерно привело к замедлению роста денежной массы. Однако ставки по депозитам населения сохраняли привлекательность и годовой прирост этих депозитов, хотя и снизился до 19%, по-прежнему существенно опережал общий прирост денежной массы. Последние два года в российской экономике могут служить иллюстрацией для учебников по макроэкономике. И если непредсказуемая и парадоксальная конъюнктура 2024 г. наглядно демонстрирует механизмы, искажающие денежно-кредитную трансмиссию, исключения из общего правила («жесткая ДКП сдерживает спрос и снижает инфляцию»), то в 2025 г. мы могли наблюдать само правило – типичную и предсказуемую картину реакции экономики на жесткую денежно-кредитную политику.

На первый взгляд, развитие российского банковского сектора в завершившемся году выглядит предельно просто: унаследованные из прошлого года структурные изменения, предсказуемая динамика ставок и объемов операций. Так и хочется предположить, что в наступившем году мы увидим столь же прямолинейную динамику. Но картина завершившегося года чемто напоминает «картины-загадки», любимые мастерами Возрождения. Картины вроде бы простые и однозначные – пока не удастся, приглядевшись, обнаружить детали, существенно изменяющие восприятие их образов. И в развитии банковского сектора в 2025 г. таких штрихов к портрету года было немало.

Завершение консолидации банковского сектора

В последние десятилетия концентрация российского банковского сектора устойчиво росла. В 2000–2019 гг. число действующих банков ежегодно сокращалось в среднем почти на 100, за последующие 5 лет – на 18 банков ежегодно [5].

Растущая потребность в капитале (как вследствие усложнения и удорожания технологий, необходимых для цифровизирующегося банковского бизнеса, так и в результате ужесточения регулирования), экономические потрясения, закрытие лазеек в регулировании, позволявших использовать банки в сомнительных схемах, приводили к массовым отзывам лицензий и сделкам слияний и поглощений в банковском секторе. В 2025 г. наметились признаки исчерпания этой многолетней тенденции.

На начало ноября 2025 г. в России действовало 352 кредитных организации против 353 на начало года. За первые десять месяцев года было выдано 8 лицензий (в предшествующее десятилетие выдавалось в среднем 23 лицензии в год), что почти компенсировало уход банков с рынка или их реорганизацию. Справедливости ради отметим, что все новые лицензии были выданы расчетным НКО, тогда как лицензий лишились преимущественно банки и численность банков – участников кредитного и депозитного рынка в 2025 г. продолжала сокращаться. Поэтому пока нельзя говорить об исчерпании тенденции, лишь о признаках такого исчерпания. Тем не менее, если наметившийся перелом тенденции сохранится, возможности улучшения позиций банков за счет рыночных ниш конкурентов, оставивших рынок, будут весьма ограничены. Вернее, уже стали ограниченными – если в 2020–2024 гг. лишь около трети банков лишились лицензии в результате реорганизации (то есть в той или иной мере остались на рынке, с наработанными связями и технологическими решениями), то в 2025 г. такие банки составляли большинство среди утративших лицензию.

В сочетании с активной экспансией IT-банков (причем речь идет не только о банках, входящих в экосистемы IT-гигантов, есть уже и прецеденты трансформации небанковских финтехплатформ в банки) это будет способствовать заметному росту конкурентности российского рынка банковских услуг в наступившем году.

Конец экспансии

Еще одна тенденция, казавшаяся вечной, но, похоже, завершившаяся к 2025 г., – экстенсивный рост клиентской базы банков. Цифровизация банковского дела, позволяющая дотянуться до потенциального клиента в любом уголке страны, и рост финансовой грамотности в последние десятилетия позволили банкам заметно расширить круг клиентов. Но и этот источник роста был близок к исчерпанию. На начало 2025 г. кредиты в банках и МФО имели свыше 50 млн человек [6], почти две трети всего экономически активного населения. И потенциал пополнения клиентской базы за счет оставшейся трети был невелик. В минувшем году вступил в силу закон, позволяющий установить самозапрет на кредит, и этой возможностью к концу года воспользовались свыше 17 млн человек (около четверти экономически активного населения), причем значительная их часть никогда не пользовалась кредитными продуктами. Сходная ситуация наблюдается и на депозитном рынке.

Если в 2024 г. рост остатков на депозитах населения в значительной мере был обеспечен расширением круга вкладчиков, связанным с наращиванием сбережений «нового среднего класса», то в минувшем году вкладчики преимущественно наращивали остатки на уже имеющихся счетах. За первое полугодие 2025 г. число частных вкладчиков в российских банках2 увеличилось на десятые доли процента [7] против роста на 6,6% в предшествующем году. Исчерпание потенциала экстенсивного наращивания клиентской базы в наступившем году будет вносить свой вклад в усиление конкуренции как на кредитном, так и на депозитном рынке.

Борьба за вкладчика и укорачивание сроков депозитов

Растущая конкуренция между банками особенно выпукло проявилась на рынке депозитов. «Перетягивание» вкладчиков способствовало формированию высоких ставок по депозитам (отдельные банки предлагали депозиты по ставкам, превышающим ключевую). Однако такие ставки сопряжены с процентными рисками для банков (особенно после начала цикла снижения ключевой ставки). Стремясь сбалансировать свои процентные расходы, с одной стороны, и рыночную долю – с другой, банки проводили дифференцированную политику в разных сегментах депозитного рынка (рис. 3). Предлагая высокие ставки по депозитам на наименьшие сроки, активно продвигая накопительные счета, банки были существенно более сдержанны в сегменте средне- и долгосрочных депозитов. И не без оснований – несмотря на не слишком привлекательные условия по долгосрочным депозитам, предлагаемые банками, вкладчики активно наращивали размещение средств на них, стремясь зафиксировать текущий уровень ставок. За январь – октябрь на депозиты сроком свыше 1 года пришлось больше четверти всего прироста рублевых депозитов (рис. 4), их доля в портфеле рублевых депозитов возросла с 13 до 14,1%.

В сегменте же краткосрочных депозитов наблюдалось резкое сокращение средней срочности депозитов, переток средств из депозитов сроком 6–12 месяцев (лидирующего сегмента рынка в начале года) в депозиты на меньшие сроки. К началу ноября уже свыше трети рублевых средств населения в банках приходилась на депозиты сроком до 3 месяцев и накопительные счета. Снижение срочности депозитов – источник рисков ликвидности, и в наступившем году ограничение этих рисков будет входить в число задач, стоящих перед банками. Уже получил распространение один из вариантов решения данной задачи – депозиты по плавающей ставке, позволяющие банкам нарастить долгосрочное фондирование, а вкладчикам – не упустить выгоду при более медленном снижении рыночных ставок, чем ожидается в текущий момент. Вероятнее всего, банки смогут предложить клиентам и другие продукты, позволяющие восстановить срочность фондирования.

Рынок ценных бумаг: помощник и конкурент

С риском ликвидности можно бороться, не только удлиняя пассивы, но и вкладываясь в ликвидные активы (или наоборот, избавляясь от неликвидных). В минувшем году, решая обе эти задачи, банки активно использовали возможности рынка ценных бумаг. 28 С одной стороны, банки в 2025 г. уверенно наращивали вложения в облигации. За первые деcять месяцев года вложения банков в корпоративные облигации выросли на 23% (почти втрое больше, чем корпоративное кредитование, притом что в 2023–2024 гг. корпоративное кредитование опережало наращивание облигационных портфелей). Определенный вклад в этот рост могла внести переоценка облигаций, связанная с динамикой рыночных ставок (положительная в 2025 г. и отрицательная – в предшествующие два года), но этого фактора недостаточно для объяснения разрыва в динамике кредитного и облигационного портфелей, наблюдавшегося в минувшем году. С другой стороны, уверенно росли операции банков по секьюритизации розничных кредитных портфелей. Причем здесь наблюдалось не просто продолжение тенденции последних лет, а качественный скачок. В конце 2024 г. впервые были зафиксированы масштабные операции по неипотечной секьюритизации (на общую сумму почти 1 трлн руб.). В результате доля секьюритизированных кредитов в обязательствах населения взлетела с 4,3% в начале ноября 2024 г. до 6,4% в начале января 2025 г. и в течение всего минувшего года колебалась вблизи этого уровня.

Большая часть операций по неипотечной секьюритизации в 20242025 гг. носила нерыночный характер, но и меньшая часть внесла заметный вклад в рост рыночного портфеля секьюритизированных облигаций. Наращивание вложений в облигации и секьюритизация кредитов не только улучшали ликвидность банков, но и в целом способствовали росту российского рынка облигаций, институционального конкурента рынкам банковских услуг. С одной стороны, компании активно привлекали средства на рынке облигаций, причем не только у банков. Нефинансовые организации за январь – октябрь нарастили обязательства по рублевым облигациям на 26% (больше, чем за весь 2024 год), причем банки обеспечили меньше половины этого прироста. С другой стороны, население активно наращивало вложения в российские облигации, за январь – сентябрь 2025 г. увеличив их почти в полтора раза.

Конечно, темпы прироста в значительной мере обусловлены «эффектом низкой базы», но и в абсолютном выражении они заметны – вложения населения в облигации приросли на 960 млрд руб. (пятая часть прироста депозитов за тот же период). При этом на рынке облигаций, в отличие от депозитного рынка, оставался значительный потенциал для экстенсивного роста – на середину 2025 г. остатки на брокерских счетах, превышающие 10 тыс. руб., имели 5,1 млн человек (менее 7% экономически активного населения). И растущая конкуренция со стороны фондового рынка – еще один вызов, с которым банкам предстоит иметь дело в новом году.

Реформа льготного кредитования

Одним из ключевых факторов, определявших конъюнктуру кредитного рынка, в последние годы стали многочисленные программы льготного кредитования. Период наибольшего расширения этих программ связан с пандемией. В «ковидных» условиях провалов спроса и низкой инфляции получила распространение специфическая модель льготного кредитования (фиксированные ставки для заемщика, полное перекладывание процентных рисков на бюджет, широкий круг заемщиков), и как это часто бывает с временными мерами, данная модель была законсервирована в дальнейшем. Однако три года возросшей инфляции и жесткой денежно-кредитной политики наглядно продемонстрировали ее узкие места.

С одной стороны, на кредитном рынке сформировался мощный сегмент, условия в котором не зависели от ключевой ставки, что снижало эффективность денежно-кредитной политики и было одной из причин упоминавшегося ранее роста кредитования на фоне жесткой ДКП. С другой стороны, растущие расходы на субсидии по льготным кредитам (в 2024 г. превысившие 1 трлн руб.) создавали дополнительное давление на бюджет. Выявленные уязвимости существующей модели массового льготного кредитования привели к широкой переработке параметров госпрограмм в 2024–2025 годах.

В сегменте льготного корпоративного кредитования происходил переход к кредитам по плавающим ставкам, в рамках которых рост ключевой ставки полностью (промышленная ипотека) или частично (льготное сельхозкредитование) принимает на себя заемщик, что сдерживает кредитную активность при ужесточении ДКП и ограничивает расходы бюджета на субсидии. В сегменте розничного кредитования, где кредитование по плавающим ставкам прямо ограничено законом, повышалась адресность льготных госпрограмм (и прежде всего в середине 2024 г. была завершена безадресная программа льготной ипотеки). В результате в минувшем году заметно уменьшились объемы льготного кредитования.

В январе – сентябре 2025 г. средние месячные выдачи новых льготных корпоративных кредитов составляли около 140 млрд руб. против 225 млрд руб. в месяц в 2024 г. В сегменте льготной ипотеки сокращение было более скромным – со среднемесячных 290 млрд руб. в 2024 г. до 235 млрд руб. в январе – октябре завершившегося года. В наступившем году вклад льготных кредитов в динамику кредитного рынка продолжит сокращаться.

Во-первых, ряд изменений в госпрограммы вступает в силу уже в новом году.

Во-вторых, опыт последних лет будет содействовать более консервативному подходу к разработке новых и модификации старых госпрограмм. И, наконец, по мере снижения инфляции и инфляционных ожиданий часть льготных кредитов из фактического источника бесплатных денег (так как инфляционное обесценение долга превышает процентные расходы по нему) будут превращаться в инструменты с низкой, но все же положительной реальной ставкой. Соответственно будет снижаться и привлекательность этих инструментов для заемщиков. Сокращение объемов льготного кредитования – еще один фактор роста и усложнения конкуренции в основных сегментах кредитного рынка в наступившем году.

С одной стороны, снижение доли сегмента стандартизированных льготных кредитов расширяет потенциал как для ценовой, так и для неценовой конкуренции в сегменте рыночного кредитования. С другой стороны, растущая адресность госпрограмм требует от банковского маркетинга переориентации на более узкие, специфические рыночные ниши.

Новые вызовы и ответы банков на них

Естественно, все особенности развития банковского сектора, охарактеризованные выше, выявились не 31 декабря, и банки в течение всего завершившегося года уже реагировали на изменение деловой среды. Одним из основных ответов банков на растущую конкуренцию стала персонализация банковских услуг, их подстройка к запросам конкретных клиентов. Механизмом персонализации выступало, в частности, дальнейшее распространение премиальных программ банков. По оценкам агентства Frank RG, к середине 2025 г. число премиум-клиентов банков достигло 6,2 млн человек (на 0,6 млн больше, чем годом ранее). При этом банки стали использовать более сложные «ступенчатые» механизмы доступа к премиальным программам, позволяющие четче разграничивать отдельные группы клиентов и подстраивать предложения под их потребности.

Наряду с подстройкой стандартных продуктов под потребности групп клиентов (или даже отдельных клиентов) банки расширяли набор предлагаемых услуг – как финансовых, так и нефинансовых. Этот процесс выходил далеко за рамки группы компаний, аффилированных с банком. Цифровизация банковского бизнеса, распространение открытых API позволяли банкам реализовывать партнерские отношения с широким спектром сторонних компаний и предлагать финансовые услуги, «заточенные» не только под конкретного клиента, но и под специфику конкретного партнерского застройщика или ретейлера. Фактически из поставщиков весьма ограниченного спектра финансовых услуг банки (или, в случае IT-банков, компании, в группу которых входит банк) превращались в своеобразное «единое окно», позволяющее в рамках одного стандартного интерфейса и единых пользовательских данных реализовать максимально широкий спектр задач, от приобретения авиабилетов до подготовки документов для получения налоговых льгот (здесь приведены примеры обслуживания розничных клиентов, как более наглядные и обсуждаемые, но сходные процессы происходят и в сегменте банковского обслуживания компаний). Успешность решения этой задачи, способность предложить потребителям банковских услуг не просто отдельные персональные условия, но комплекс услуг, максимально полно закрывающий потребности конкретного клиента, будет одним из ключевых факторов успешности банков в условиях растущего конкурентного давления (и, если посмотреть с другой стороны, – эффективности работы их розничных и корпоративных клиентов). Именно такого успешного сочетания и хотелось бы пожелать банкам и их клиентам в наступившем году. 

Список литературы

1. Ахмедов И. Г. Сравнительный анализ банковских экосистем в Российской Федерации // Банковское дело. 2024. № 6.

2. Панин А. С. Оценка роли объема активов в генерировании прибыли российскими банками за счет факторов цифровой зрелости // Банковское дело. 2023. № 2.

3. Егоров А. В. Экономические трансформации российского банкинга // Банковское дело. 2025. № 1. Кредит экономике и денежная масса [Электронный ресурс] / Банк России. – Режим доступа: https:// cbr.ru/statistics/macro_itm/dkfs/ (Дата обращения 17.11.2025).

4. Статистический бюллетень Банка России [Электронный ресурс] / Банк России. – Режим доступа: http://www.cbr.ru/statistics/bbs/ (Дата обращения 25.11.2025).

5. Анализ тенденций в сегменте розничного кредитования на основе данных бюро кредитных историй [Электронный ресурс] / Банк России. – Режим доступа: https://cbr.ru/Collection/Collection/File/55834/ inf-material_bki_2024sh.pdf (Дата обращения 09.11.2025).

6. Мониторинг застрахованных вкладов [Электронный ресурс] / Агентство по страхованию вкладов. – Режим доступа: https://www.asv.org.ru/agency/analytics (Дата обращения 09.11.2025).

7. Индекс ставок по вкладам FRG100 [Электронный ресурс] / Frank RG. – Режим доступа: https:// frankrg.com/frg100index (Дата обращения 12.11.2025).